Опыт современной малой войны

Несмотря на весь свой ужас и нелепость малых современных войн, они дают нам людей, знающих боевые действия и умеющих по-настоящему воевать. Выжить и победить во время вооруженного конфликта или войны может помочь только опыт.
Гранатомет РПГ-7 и его кустарные модификации стали основным средством поражения личного состава. Примечателен состав штурмовых групп и их вооружения, где на 5 человек приходятся два РПГ-7 и дополнительно по одной РПГ-22 или РПГ-18 на человека.

Атака наших опорных пунктов всегда начиналась массированным ударом с применением большого количества РПГ и РПО «Шмель». Об эффективности этой тактики говорит и анализ наших потерь в Афганистане. При общем количестве убитых 13 700 человек непосредственно боевые потери от огня стрелкового оружия составили приблизительно 35 %, а от огнестрельных осколочных поражений — 40 % (в основном результат гранатометного огня).

О невысокой эффективности огня из стрелкового оружия в таком бою свидетельствует и мой личный опыт. Будучи заместителем командира разведывательно-десантной роты в Афганистане, я принимал участие в засаде на одном из маршрутов выдвижения мятежников. 16 марта 1987 г. была уничтожена группа боевиков из 9 человек. Огонь по ним велся, казалось бы, в идеальных условиях — сверху вниз под углом 25–30 градусов с расстояния 50–60 м.

Лунная ночь, наличие приборов ночного видения и благодаря достигнутой внезапности чрезвычайно слабое противодействие противника. Несмотря на это, каждый из разведчиков израсходовал не менее 2–3 магазинов боеприпасов, то есть около 900 патронов на группу, что составило по 100 единиц патронов на убитого моджахеда. Бой вели хорошо обученные солдаты, воевавшие не меньше года, в группу входили 4 хорошо подготовленных офицера.

Меня поймет только тот, кто сам хоть раз был в гуще настоящего боя. Можно блестяще выполнить все упражнения учебных стрельб по фанерным мишеням, гораздо сложнее вести прицельный огонь по реальному вооруженному противнику, преодолевая в себе психологическое напряжение.

Покажется странным, но расход стрелковых боеприпасов — 100 единиц на одного убитого противника — для любой войны становится едва ли не идеальным. Например, в первой мировой войне на восточном фронте ежемесячная потребность русской армии в патронах составляла 250 млн. штук. Таким образом, в расчете на каждого погибшего или умершего от ран противника (около 800 тыс. человек) было выпущено более 12 тыс. пуль. С учетом огня артиллерии, обеспечившего половину всех потерь противника, расход стрелковых боеприпасов на одного убитого солдата составил почти 25 тыс. патронов.

В такой ситуации всякий удачный выстрел называется снайперским, независимо от того, с какого расстояния он произведен. Автору этих строк, почти три года проведшему на разных войнах, с настоящим снайперским огнем (с расстояния более 600 метров) лично столкнуться не довелось. Все поражение огнем стрелкового оружия как нами, так и нам наносилось кинжальным огнем, то есть со 100–150 м. А если рассматривать по видам оружия, то наиболее эффективный огонь из пистолета велся только в упор, не дальше 3–5 м, из автомата — 150–200 м, из СВД и пулемета — до 300 м. Об этом, кстати, говорит и американский опыт во Вьетнаме.

Ни в коем случае не подумайте, что я отрицаю значение снайпера в бою. Напротив, хороший выстрел, доставший противника, всегда считался признаком высокого профессионализма. В сентябре 1985 г. в районе Доханаи-Гори, западнее Пули-Хумри, всего два моджахеда, удачно выбрав огневую позицию, полдня удерживали два батальона 149-го полка, пока наши бойцы на руках не втащили на гору БМП-2 и огнем ее автоматической пушки не размазали стрелков по камням.

Ошибка наших военных теоретиков заключается в том, что снайпер, как воинская специальность, рассматривается в комплексе всей огневой подготовки мотострелковых подразделений. Обычно командир взвода сует в руки новобранцу первое попавшее ему в руки оружие, записывает номер в его военный билет, и с этого дня бедолага, получивший снайперскую винтовку, называется снайпером.

В большинстве же армий мира снайперов готовят в специальных учебных центрах от трех до шести месяцев. Отбор производится на конкурсной основе, из 20–30 кандидатов остается один, но самый лучший.

По существу, наши подразделения снайперов не получают. Опыт последних локальных войн с участием Советской, а затем Российской Армии свидетельствует о том, что все попытки возродить снайперское движение без достаточно серьезного профессионального отношения к подбору и подготовке специалистов обречены на провал.

Серьезных конструктивных изменений требуют и все прицельные приспособления, существующие у нас на стрелковом оружии. Если днем они позволяют осуществлять успешное наведение оружия в цель, то в сумерках и ночью эффективность огня сокращается до нуля. Многочисленные пожары и применение осветительных бомб, мин, снарядов, ракет выводят из строя прицелы ночного видения, исключают их эффективное применение. Использование фосфорных насадок на прицельное приспособление для ночной стрельбы требует, чтобы боец носил с собой целый карман этих быстротеряющихся проволочных скобок. Выход видится в применении двухконтурного механического прицела с тритиевыми вставками, что позволяет стрелять с высокой точностью, когда из-за темноты обычный прицел уже не виден…

Сегодня нашим политикам вряд ли удастся добиться чеченизации, татаризации или дагестанизации какой-либо локальной войны и загребать жар чужими руками, как это было в Афганистане после 1985 г. Всю тяжесть войны придется вынести нам на своих плечах, и чтобы сократить неизбежные потери, обусловленные плохой обученностью, неукомплектованностью и недостаточностью вооружения личного состава, увеличивайте количество переносимого тяжелого вооружения в подразделениях. Профессионалы отдают предпочтение вооружению с настильной траекторией огня и обладающему большей дальностью прямого выстрела. При равном весе крупнокалиберный пулемет «Утес» (12,7 мм) обладает неоспоримым преимуществом перед АГС-17. Он позволит вам достать противника на двухкилометровой дальности везде, где бы тот ни скрывался, будь то кирпичная кладка, броня БТР, густые заросли кустарника или борт вертолета.

Можно много говорить о преимуществах или недостатках минометного огня. Главная проблема — это уровень подготовки наводчика и возможность для корректирования огня. Теперь прикиньте вес миномета, опорной плиты, 2–3 десятков мин, и вы получите дополнительные 120–150 кг нагрузки на взвод. Хорошенько подумайте, справитесь ли вы с таким грузом. Может, проще таскать с собой хорошего арткорректировщика и наладить устойчивую связь с поддерживающей вас артиллерией. Миномет хорош как оружие партизана для скрытного ведения огня по правительственным войскам, сидящим на блокпостах, сторожевых заставах или в местах открытого скопления на дальности от 2 до 4 км.

Нашим войскам чаще приходилось вести боевые действия на коротких дистанциях с противником, находящимся в укрытии. На иных условиях партизаны, как правило, в бой не вступают и стараются избежать его любой ценой. При этом сводится на нет наше преимущество в боевой технике и ее вооружении. Так было 1 мая 1986 г. в Панджшере, 31 декабря 1994 г. в Грозном, в марте 1996 г. у Ярыш-Марды.

Уравнять шансы сторон в таком бою можно путем быстрого спешивания пехоты и организации огневого противодействия из тех видов оружия, которые обеспечат подавление противника в укрытии. Идеальным можно было бы считать применение артиллерии на прямую наводку.

В апреле 1987 г. командир 201-й МСД полковник Шеховцов при штурме укрепрайона в южном Баглане усилил штурмующие батальоны двумя батареями 152-мм самоходных артиллерийских установок «Акация», выведя их на огонь прямой наводкой. Разрывы осколочно-фугасных снарядов проламывали в стенах такие бреши, в которые без труда проходили танки и БМП, давили любое огневое сопротивление противника и обеспечили успешное выполнение задачи. Но в том бою расстояние между оборонительными рубежами моджахедов составляло 700–900 м и позволяло не подвергать самоходки истребительному огню гранатометчиков. К сожалению, сегодня наш противник не так глуп, чтобы позволить громить себя подобным образом.

Где же выход? Опираясь на свой опыт, я бы посоветовал всем командирам и начальникам, готовящимся к войне с партизанами, во-первых, свести к минимуму широкомасштабные операции с применением большого количества личного состава. Наиболее перспективными представляются действия небольших, 3–4 человека, разведывательных групп, оснащенных компактными и надежными средствами топопривязки и связи, имеющих в своем составе артиллерийского корректировщика или авианаводчика, действующих во взаимодействии с подразделениями артиллерии или авиации. Их задача — обнаружить противника и, избегая огневого соприкосновения с ним, обеспечить максимально эффективное поражение огнем артиллерии и авиации.

Во-вторых, надо изменить штатную структуру мотострелкового взвода, введя в нее гранатометное отделение, вооруженное РПГ-7. Доведя таким образом количество гранатометов во взводе до шести, мы повышаем огневую мощь этого подразделения почти до уровня батареи 82-мм противотанковых пушек. Почему же РПГ-7, а не РПО «Шмель» или ГП-25?

Дело в том, что, обладая сопоставимыми характеристиками, РПО имеет существенный недостаток — одноразовость применения, а при огневом соприкосновении очень тяжело поразить цель первым выстрелом. Как правило, уничтожение цели на дальности прямого выстрела производится двумя выстрелами — пристрелочным и только потом, с поправкой, на поражение.

В таких условиях уничтожение цели из РПО требует 22 кг носимого вооружения, а поражение из РПГ — 5 кг (вес двух ПГ-7В). Прибавим к этому неоспоримое преимущество оптического прицела ПГО-7 над механическим прицелом к РПО и существенную разницу стоимости произведенных выстрелов: ПГ-7В — 25 долларов, РПО — около 100 долларов. Получаем значительную экономию финансовых средств, что тоже немаловажно для сегодняшней России.

Эффективность поражения легкобронированных целей огнем РПГ-7 наши военные теоретики рассматривают как 0,3. Это значит, что в бою для уничтожения БМП-БТР из гранатомета надо произвести 3 выстрела. Укрытия, используемые сепаратистами, как правило, сопоставимы по защищенности с бронеобъектами, оснащенными противопульной броней, и расход боеприпасов на их поражение можно сопоставить. Наличие 6 гранатометов в отделении с боекомплектом в 6 выстрелов на РПГ позволяет надежно подавить 12 целей, что соответствует задаче мотострелкового взвода в наступательном бою.

Чеченские сепаратисты эмпирическим путем дошли до понимания того, что в городском бою (излюбленный ими вид боя) добиться какого-либо значительного успеха можно только сосредоточением противотанковых средств для подавления любой цели. Больше того, они пошли дальше, взявшись за совершенствование гранатометных выстрелов применительно к различным целям.

Заливают в противотанковые гранаты бензин, приматывают к головной части гранаты по паре четырехсотграммовых тротиловых шашек. Трудно судить об эффективности таких рационализаторств. Попасть в цель этим фугасом дальше, чем за 50 м, проблематично, а вот психологический эффект от его применения по позициям правительственных войск, несомненно, высок.

У нас много лет идут разговоры о необходимости принять на вооружение осколочно-фугасную или зажигательную гранату к РПГ. Но здесь мы сталкиваемся с Женевскими конвенциями, накладывающими ограничение в 400 г на осколочно-фугасные боеприпасы, используемые при ведении огня из носимых видов вооружения и ограничивающие применение зажигательного оружия. Правда, эти ограничения не распространяются на боеприпасы, предназначенные для комбинированного воздействия. Например такие, как кумулятивная противотанковая граната с внутренней насечкой на металлической оболочке боевой части или сигнально-осветительная граната с напалмовым или термитным наполнением.

Говоря о боевом применении подствольных гранатометов и винтовочных гранат, надо отметить их главный недостаток — сложность ведения прицельного огня и малую мощность содержащегося ВВ. Все, кто сталкивался с боевым применением этого оружия, знают, что эффективно поразить противника огнем ВОГ-25, ГП-23 или винтовочной гранатой можно, только попав ею противнику в лоб, и то при условии, что он без каски. При массе 320–350 г эти гранаты, если верить характеристикам, дают от 200 до 800 осколков с радиусом поражения не менее 10 м. К сожалению, осколок весом 0,5–1,5 г вряд ли может нанести серьезные поражения пехоте противника. Как правило, это оружие используется для ведения безадресного беспокоящего огня.

Каждый бой не похож на другой, и выжить, победив в нем, можно только опираясь на боевой опыт. Несмотря на весь свой ужас и нелепость, войны в Чечне, в Афганистане, Приднестровье дали России людей, знающих войну и умеющих воевать. Этот опыт бесценен. Его нельзя приобрести в наших военных училищах и академиях. Поэтому, если у вас нет возможности получить дополнительное тяжелое стрелковое вооружение, насадки для ночной стрельбы, хорошего арткорректировщика, а профессиональная компетентность вашего начальника вызывает сомнения в успехе предстоящей операции — постарайтесь заполучить в свое подразделение хотя бы одного настоящего ветерана последних войн. И пусть его опыт поможет вам выжить и победить.

Источник: «Солдат удачи»
10 4.9 1 1 1 1 1 (10)
Темы война
Добавить комментарий


Защитный код

Статьи