Живые классики Lincoln Continental: последняя дюжина

Он стал последним из американских автомобилей с двигателем V12.
Его карьеру на взлете прервала война, да и после нее «Линкольн-Континенталь» первого поколения выпускали недолго. Он стал последним из американских автомобилей с двигателем V12.

 
Нет уж, в город не поеду! Постоянно просчитывать траекторию, примеряя причудливые изгибы огромного кузова к современному транспортному водовороту? А развернуться где-нибудь на тесной стоянке? Достаточно подумать о длиннющим хвосте, и делать этого совсем не хочется.

Ведь такой кабриолет вполне мог жить не только в тени небоскребов – в стране Теодора Драйзера, но и в провинциальной Америке Уильяма Фолкнера и Роберта Уоррена. Вот и прокатимся по тихим дорожкам – скажем, где-нибудь западнее Индианы. Только сначала покрутим ручку массивного сверкающего приемника. Что это? Ну конечно, мелодия из «Серенады Солнечной долины»...  
 

ШИРОКА, ГЛУБОКА, ДЛИННА.

Кажется, единственные плоские поверхности в «Линкольне» – головки и блоки цилиндров. Все остальное изогнуто по лекалам фантазии детройтских стилистов. Команду создателей «Континенталя» возглавлял, кстати, Эуген Т. Грегори (для друзей просто Боб), приятель самого Эдсела Форда, сына автомобильного короля и идейного вдохновителя «Континенталя». Серая брезентовая крыша огромной машины, сияющей благородно-черным и нарядно-блестящим (хрома хватило бы на пяток европейских малолитражек), выглядит как-то наивно. Долой ее! Две нехитрые застежки у ветрового стекла и… никаких мускульных усилий! На приборной панели – кругляк. Чтобы убрать крышу, его вытягивают, сложить – вдавливают. Логично! Только сначала нужно завести мотор: гидравлический крышеподъемник, как и электрические стеклоподъемники, – устройство энергозатратное. Под длиннющим капотом неторопливо басит мотор, где-то в недрах кузова рокочет привод – крыша не торопясь легла между задним диваном и багажником.
 
Правда, иногда, приостановив процесс, ее требуется поправить руками. Но, согласитесь, это совсем не обременительно. Осталось сдвинуть селектор автоматической коробки. У ручки всего три положения: нейтраль, вперед и назад, никакого «паркинга». Забывший поставить машину на ручник рисковал найти ее где-нибудь под горкой… Чтобы стронуть огромный автомобиль, нужно нажать педаль довольно глубоко, но и с осторожностью. Стоит неаккуратно вдавить ее ближе к полу, и машина, мощно рыкнув, проявляет удивительную для своего имиджа прыть. Конечно, по сравнению с некоторыми нынешними авто «Линкольн» – медлительный увалень, но иных современников сделает без напряжения. И как все-таки они ездили на таких дредноутах в своих чикагах и нью-йорках? В ворота фермы попасть и то страшновато с первого раза! Нет, именно здесь «Линкольн-Континенталь» в своей стихии!
 
Уверенно, но не торопясь, вальяжно машина плывет под ярким и теплым солнцем, оглашая патриархальные окрестности негромким порыкиванием дюжины цилиндров и мелодией оркестра Гленна Миллера. Сзади остается не только дорожная пыль, но и все проблемы… Поведение кабриолета тоже располагает к спокойствию. Авто с огромной базой и длиннющими рессорами сзади игнорирует все и всяческие неровности. А водитель изолирован от дороги еще и гигантским кожаным диваном. Такой, кстати, не стыдно поставить в бюро преуспевающего адвоката или врача. Сердце, помимо солнца, греет надпись на огромном красноватом, почти прозрачном руле – Limcoln Twelve.
 
Двенадцать цилиндров – мечта любого американца! Больше к 1940-му было только на «кадиллаках», а после войны – ни на одной другой американской машине. Резко дергать этот роскошный руль? Нонсенс! Мы же в Америке, где даже на овальных гоночных трассах управляемость не самое востребованное свойство. А процесс покачивания баранкой, чтобы выбрать люфт и почувствовать связь руля с колесами, на невысоких скоростях даже приятен – создает ощущение единения с машиной. Тормоза у «Линкольна» неплохие – лучше, чем ожидаешь от столь массивного и пожилого автомобиля, который неторопливо, но очень старательно везет меня через десятилетия…  
 

ОТ ПЕРЛ-ХАРБОРА ДО ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ.

 
Худшего времени для дебюта не придумать! 1942-й модельный год начался в сентябре 1941-го. Правда, пока еще Штаты жили сытой, веселой жизнью, в которую прекрасно вписывался обновленный «Континенталь» (первая версия стартовала в 1939-м) с дюжиной цилиндров общим объемом 5 л. Как далеки от воюющей Европы интересы американцев! В прокат вышла «Серенада Солнечной долины», на горе Рашмор в Южной Дакоте открыли барельеф четырех президентов. Но японцы уже планируют налет на Перл-Харбор… Страна официально вступила в войну, производство легковых машин свернули. «Линкольнов» к этому моменту сделали всего 336. Возобновили выпуск в 1946-м.
 
Истосковавшиеся американцы с удовольствием покупали и довоенные модели, но продержаться на них компаниям удалось недолго. Наступали новые времена, появились иные фильмы и мелодии, техника тоже не стояла на месте. В 1946-м, когда «Линкольн-Континенталь» стал официальным пейс-каром на гонках «Инди-500» (очень почетная в США роль), компания IBM показала первый электрокалькулятор… Впереди – новый золотой век американского автопрома. Бензин еще будет потоком течь через огромные, как кастрюля для большой семьи, карбюраторы. Еще очень и очень не скоро конструкторам придется экономить на стали, хроме и коже.
 
Но никогда уже в США не будут серийно делать 12-цилиндровые двигатели. А монументальные, но плавные линии кузовов сменит агрессивная аэрокосмическая стилистика. В 1948-м «Линкольн-Континенталь» первого поколения сменила модель «Космополитен» (позднее исходное именование возродят). Годом раньше родился черный кабриолет, с которым так не хочется расставаться.
 
Мы с машиной еще немного задержимся между каким-нибудь маленьким сити и еще менее крупным, «гордящимся присутствием на карте» тауном, проплывая под закатным солнцем вместе с оркестром Гленна Миллера.

Фото: Георгий Садков.
Автор: Сергей Канунников.
ЗА РУЛЕМ
31 5 1 1 1 1 1 (31)
Добавить комментарий


Защитный код

Статьи