Настоящий Ирак. Прерванное путешествие

Настоящий Ирак. Прерванное путешествие

Эта загадочная страна всегда тревожила моё воображение. Путешествие автостопом по арабскому Ираку или рассказ о том, как я провел время в иракской тюрьме.

А́хлан уа са́хлан! (араб. Добро пожаловать)

За окном однообразный унылый пейзаж: кругом песок, полуразрушенные дома, изредка встречались блокпосты с вооруженными солдатами. Я читал разговорник и учился произносить арабские слова:

- И́сми Александр. Шу́ну и́смак? (меня зовут Александр. Как зовут тебя)
- И́сми Али́ (меня зовут Али), - ответил водитель.
- Тшарра́фна! Шлоо́нак (очень приятно, как дела)?
- Уи́лна ш-шараф! Аа́ни зейн. Уи́нта шлоонак? (мне тоже приятно! У меня хорошо дела, а как у тебя?)
- Зейн, зейн (хорошо, хорошо), - сказал я, и мы оба рассмеялись тому, что смогли понять друг друга.

Впереди образовалась небольшая пробка из грузовых и легковых машин. Можно было заметить, что обстановка вокруг слегка изменилась, по бокам дороги появились бетонные блоки, причем, как мне показалось, они были поставлены не горизонтально, а вертикально. В действительности они были настолько высокие, что даже с окна грузовой машины я не видел, что происходило за ними. Тротуара как такового не было, вместо него лежала колючая проволока, она же была и на верхней части блоков. В нескольких из них зияли пробоины, давние, а может и не очень, следы разрушений от взрывов.

Пробка образовалась из-за блокпоста, который был установлен поперек дороги и заграждал обе полосы движения. Сверху развевался черно-бело-красный флаг. Солдаты были одеты в черные береты и хаки с преобладанием черного, каждый вооружен автоматом, а чуть поодаль находилось несколько бетонных дотов, из которых торчали пулеметы.

Наша машина подъехала к блокпосту и остановилась, пограничник с автоматом пристально посмотрел на меня. Его взгляд напомнил мне процедуру, которую проходят в аэропорту: нужно замереть на несколько секунд, чтобы офицер мог запомнить ваши черты лица и сравнить их с фотографией в паспорте. Мой водитель передал документы, и получил разрешение проезжать. Наш грузовик въехал в один из самых опасных городов мира.
 
Где я нахожусь? Забыл представиться, меня зовут Александр Козловский, мы с вами переезжаем автостопом из Курдистана в арабский Ирак. Добро пожаловать! Или как говорят на арабском: «А́хлан уа са́хлан!»

Настоящий Ирак. Прерванное путешествие


Увидеть улыбку лама́ссу.

Этой поездке предшествовала череда многочисленных посещений посольства Ирака в Москве, где я был в общей сложности около восьми раз, пытаясь убедить консула в том, что я очень хочу увидеть достопримечательности. Эта загадочная страна всегда тревожила моё воображение.

В памяти всплывали Вавилон, Висячие сады Семирамиды, древнейший город на планете Багдад, в котором «всё спокойно», Али Баба, Синдбад-мореход и Аладдин из сказки "Тысяча и одна ночь".

Но больше всего я хотел увидеть лама́ссу, так называют существо с головой человека, телом быка и крыльями орла. Впервые я увидел их копии, прогуливаясь по Залу Междуречья в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве. Сверившись с энциклопедией, я узнал, что ламассу впервые появились в древней Ассирии. Крылатые человекобыки охраняли входы во все значительные государственные учреждения.

Тогда же я узнал, что древняя Ассирия находится на территории современного Ирака. А столица древней Ассирии – в одном из самых опасных городов мира – в городе Мосул на севере Ирака. Лучше бы столица древней Ассирии и «ламассу» находились где-нибудь в более спокойной стране. «Впрочем, почему бы нет», - подумал я, и уже через несколько месяцев оказался в Ираке. Один в качестве туриста, без малейшего знания арабского языка, без вооруженной охраны, но с огромным желанием увидеть собственными глазами археологические достопримечательности.

Монастырь святого Матфея (Der Mar Mattai Monastery)
Монастырь святого Матфея (Der Mar Mattai Monastery)

Самый опасный город мира

Мосул долгое время считался одним из самых опасных городов мира по количеству убийств на душу населения. Даже сравнивая его с Багдадом, где происходило существенно больше терактов, но при этом проживало 6 млн. человек, Мосул с населением 1,8 млн. человек уверенно лидировал этом списке. Но это статистика, а чтобы обратиться к реальным фактам, нужно уяснить себе, например, что в городе расположен Мосульский университет, который является одним из крупнейших в Ираке и на Ближнем Востоке. У меня, например, не укладывалось в понимании: самый опасный город в мире и 30 000 студентов, гуляющих по городу.

Увидев иностранца, вылезшего с рюкзаком из грузовика, таксист немало удивился, но привез меня в самый дорогой отель в городе, в котором мне предложили номер за $150 вместо положенных $80. С поправкой на то, что я – иностранный турист. Поэтому пришлось выуживать у таксиста информацию о более дешевых вариантах проживания. Узнав о том, что мы ищем отель, какой-то мальчик лет десяти вызвался показать нам дорогу, и мы пошли за ним.

- А́шра дулар (десять долларов), - сказал мальчик.

Мы согласились и пошли за ним. Правая часть его лица была обезображена шрамами, у меня было такое ощущение, что его правый глаз не видит. Мальчик, как будто догадавшись о моих мыслях, показал на свой глаз и сказал: «Бух!», при этом широко разведя руками, показывая взрыв.

Среди двухэтажных зданий мы отыскали одно со светившейся табличкой у входа. Мы прошли в комнату, где нас встретил хозяин гостиницы.

Меня поселили в комнату со студентами студентов, они были настроены ко мне очень дружелюбно и угостили чаем и сладостями. Я присел на стул и подумал о том, как здорово, что всё так сложилось и устроилось: я находился в центре Мосула в гостинице, и уже завтра планировал увидеть Ниневию.

Настоящий Ирак. Прерванное путешествие

В дверь постучали, зашел менеджер гостиницы. «Шуркат», - сказал он и показал на меня.

- Полиция, - перевел мне один из студентов, - хозяин отеля говорит, что позвонил в полицию и сказал, что у них остановился иностранец. Там потребовали, чтобы ты пришел на блокпост. За тобой из дома сейчас приедет начальник, он хочет поговорить с тобой. Ты можешь ночевать в этой гостинице только если он даст на это разрешение.

Меня всего как будто затрясло, веселое настроение мгновенно исчезло, и голова наполнилась тревожными мыслями: «Значит, они обязаны были позвонить в полицию и поставить их в известность. Теперь от начальника зависело, разрешит он мне ночевать в этом отеле или нет. Представляю, в каком настроении он приедет, если его вытащили из дома поздно вечером. А если не разрешит? Если он посчитает, что это место небезопасно и отправит меня ночевать в самый дорогой отель в городе?

Вместе с молодым парнем, менеджером отеля, мы пробирались по улице среди разбросанных вдоль дороги блоков, пока не подошли к блокпосту. Меня ждали трое солдат с автоматами, на вышке за пулеметом дежурил еще один. В ожидании мы провели около двадцати минут. Наконец, подъехала машина, из нее вышел офицер и взял у меня паспорт на проверку, при свете фонарика он стал рассматривать иракскую визу. Затем одобрительно кивнул и уехал. «Скажите, что я очень благодарен за то, что он приехал ради меня. Скажите ему большое спасибо», – рассыпался я в любезностях. Мы вернулись в отель с приподнятым настроением, и я, наконец, лег спать.

Минарет Аль-Хатба
Минарет Аль-Хатба
 
Прогулки по Мосулу

Выйдя на улицу, я оценил утренний городской пейзаж: прошел сильный дождь, и по тротуару вместе с водой стекали окурки, бумага, пластиковые бутылки и прочие блага цивилизации, так что приходилось бодро перепрыгивать через кучи мусора. Впрочем, нужно отметить, что уже с самого утра улицу подметали. Другая особенность иракских городов  – это провода, свисающие паутиной с какого-нибудь столба, и тянущиеся к каждому дому и даже, как я успел заметить, к отдельным окнам. Вообще, провода здесь живут собственной жизнью. И если до поездки в Ирак, просматривая чужие фотоотчеты, я думал, что клубок запутавшихся проводов на фотографии, это недостаток фотографа, то теперь понимал, что это недостаток прошедшей войны. Никогда провода так сильно не портили мои фотографии.

Вместе с Ассиром, работником отеля, в котором я остановился, мы зашли на рынок, и первое, что я увидел, были сладости. Я старался попробовать каждый кусочек халвы, печенья, локума, и продавцы охотно угощали меня, так что мне не удалось даже заплатить за полкилограмма печенья, хотя я предлагал деньги, а чаем меня угощали бесплатно. Сказывалось восточное гостеприимство, и даже в самом опасном городе мира его никто не отменял.

Панорама Мосула, на заднем фоне холм Куюнджик
Панорама Мосула, на заднем фоне холм Куюнджик

Рынок Мосула
Рынок Мосула

Масгуф. Традиционной иракское блюдо - своеобразное барбекю из рыбы
Масгуф. Традиционной иракское блюдо - своеобразное барбекю из рыбы


Осмотр достопримечательностей

Где-то недалеко от нас должна была находиться столица древней Ассирии – Ниневия. Справа располагался укрепленный блокпост и военный штаб. Периодически сюда подъезжали джипы с пулеметчиками на крыше, из кузова выгружались и загружались солдаты. По бокам стояли бетонные будки, а на дороге - блоки в шахматном порядке, так что машине нужно было сбросить скорость до минимума и круто петлять вправо-влево, чтобы объехать их. Последнее препятствие представлял собой джип, который блокировал единственный проезд, и чтобы проехать, нужно было дождаться, пока водитель заведет машину, сдаст назад и освободит дорогу. А между тем на территории штаба, огороженного колючей проволокой и высоким забором, виднелись заветные руины.

«Нинеуа! (Ниневия), – пояснил Ассир и, подойдя к солдату, попросил разрешения пустить нас внутрь, чтобы сфотографировать руины. Вот уж не думал, что Ниневии нужно было обязательно оказаться именно здесь, на территории армейского штаба! Честно говоря, я ни на секунду не сомневался, что нас не пустят, но на всякий случай показал солдату дорожную грамоту. Он передал о нашей просьбе начальству и попросил подождать.

Так же, как вчера мы ждали разрешения начальника, можно ночевать в отеле или нет, так же и сегодня нам приходилось ждать ответа, можно пройти внутрь или нет. Глядя на оживленный поток бронированных машин с солдатами, ежеминутно приезжающих и выезжающих из главных ворот, я понимал, что это был какой-то особенный, возможно, главный штаб, и надежда моя на его посещение быстро таяла. Прошло десять, пятнадцать, двадцать минут, и я уже был готов оставить в покое эти руины только, чтобы пойти осматривать город дальше. Ожидания, связанные с получением дополнительных разрешений от властей, путешественники называют потерей времени. Так вот, моя потеря времени составила 30 минут. Затем нас позвал охранник и, обыскав и осмотрев содержимое сумок, сказал проходить.

Мы оказались на территории штаба, вход по бокам был огорожен блоками, справа находилась стоянка джипов, на одну из патрульных машин только что установили пулемет, и солдаты запрыгивали в кузов, готовясь к патрулированию улиц. У въезда были поставлены вагончики, в которых дежурили постовые, самих казарм я не видел. Навстречу нам вышли шесть офицеров в красных беретах. Их начальника звали Абдал Хамед, именно он дал разрешение провести меня в замок и согласился сделать небольшую экскурсии.

Мои сопровождающие. Абдал Хамед слева
Мои сопровождающие. Абдал Хамед слева

Вшестером мы гуляли по территории, рассматривая сохранившуюся арку перед входом в замок и укрепления с зубцами и окнами-бойницами, не пропустив ни один из интересующих меня уголков, а на прощание сделали общую фотографию. Я был очень удивлен таким дружелюбным отношением к себе. «Это в России нельзя попасть на объект, где находится военный штаб, пусть на его территории будет хоть сто археологических памятников, ни за что не пустят иностранца. А в Мосуле, самом опасном городе мира, пожалуйста, и еще сами всё покажут», - подумал я.

Оказалось, что мой иракский проводник спутал руины столицу древней Ассирии с руинами замка Баш Тапиа, поэтому мы продолжили поиски и зашагали пешком по пыльной обочине дороги, пока не достигли развилки с рекламным щитом, видимо, довоенным, где на английском и арабском было написано «Сокровища Ниневии». Посреди дороги, сворачивающей к подножию холма, стоял желтый американский хаммер, на борту которого был нарисован иракский флаг. В машине сидел солдат с автоматом, а на крыше – пулеметчик. Через дорогу стоял такой же блокпост с вооруженными людьми. Судя по машине, эту территорию охраняли армейские подразделения, а не полиция. Собственно говоря, любые пешеходы в Мосуле сами по себе являются объектом пристального внимания, поэтому в ситуации, когда мы попали в поле зрение патруля, мы не могли просто так уйти. Единственным правильным выходом в данной ситуации было самостоятельно к солдату, показать документы и объяснить, что мы здесь делаем.

- Маса́а иль-кхейр (добрый день). А́ани мин Белоруссия, саа’их (я из Беларуси, турист), - и вместе с паспортом вручил солдату дорожную грамоту. Каждому встречающемуся на моем пути вооруженному человеку я первым делом показывал этот документ, поэтому я так часто его упоминаю. Эта простая на вид бумажка имела печати и фотографию на русском и арабском языках и объясняла, что я – турист, таким образом производя магическое действие на блюстителей закона, являясь моим главным средством и помощником для выживания и избавляя меня от необходимости общаться на незнакомом языке.

- Масса́а ин-нур (добрый день), - ответил постовой и погрузился в изучение документов.

Как я уже сказал, пешеходы здесь редкость, и, гуляя пешком вдоль шоссе, мы вызвали подозрения, так что к нам уже направились солдаты с поста напротив. Закончив чтение, солдат обратился ко мне на арабском, но поскольку я ничего понял, то, показав на Ассира, сказал: «сади́ик» (друг). Подошедшие солдаты также ознакомились с документами и показали следовать за ними. У поста они доложили о нас начальству и приказали ждать.

- Территория, которую ты хочешь посмотреть, охраняется, - пояснил Ассир, - Сейчас за нами приедет генерал, он должен дать разрешение, чтобы нас пропустили.

Мы ждали около пятнадцати минут, в это время я вспоминал отрывки из книг про путешествия, где было сказано, что «потери времени» неизбежны, если в стране неспокойная ситуация. Они всегда проходят по одному и тому же сценарию: подчиненный имеет право задержать или арестовать путешественника, затем он обязан доложить об этом начальству, если начальник умный, то он дает добро и отпускает, или если хочет, например, перестраховаться, то звонит начальству выше, пока кто-нибудь не примет окончательное решение. Я все это прекрасно понимал, но мне было жаль, что «потери времени» съедали большую часть моего светового дня, за который нужно было многое успеть посмотреть.

Подъехавший бронированный джип прервал мои мысли. Солдаты выстроились как по команде «смирно», и я сделал вывод, что приехал тот самый «генерал». Изучив мою визу, он о чем-то еще некоторое время поговорил с Ассиром, дал разрешение и уехал. Я едва успел поблагодарить его за то, что он уделил мне время.

Мечеть пророка Ионы, Мосул
Мечеть пророка Ионы, Мосул

Ниневия.

Вскарабкавшись на гору, мы оказались у забора из сетки-рабицы, огороженного колючей проволокой. Перед нами был ров, в котором я увидел крыши двух зданий с красными кирпичами, расположенных параллельно друг другу.

- Нинеуа? – переспросил я охранника
- Наам, Нинеуа, Ашурбанипал серай (Да, дворец Ашшурбанипа́ла), - ответил он.

Строго говоря, это был дворец Синаххериба, его также называют «Дворец, которому нет равных». Он и является самой значительной достопримечательностью, найденной на холме Куюнджик: археологами были открыты королевские покои (комнаты I, IV, V), фундамент и стены отлично сохранились, а также были найдены многочисленные ламассу и рельефы с изображениями ассирийской армии.

Как написано в путеводителе, ни один из исторических памятников не грабился так основательно, как Ниневия. Действительно, почти все рельефы с изображениями были вывезены в Британский музей, а после недавней войны в Ираке освободители забрали оставшиеся ценные экспонаты. От великолепного дворца остались лишь два зала с несколькими полуразрушенных рельефами и навес, построенный археологами для консервации сайта.

Сфотографировавшись на фоне здания рядом с непримечательным куском камня, я с удивлением обнаружил на обратной стороне аккадскую клинопись. Пройдя в комнату, мы увидели среди поросшей травы, пыли, песка куски рельефов, на которых виднелись фрагменты ног, деревьев, животных. Учитывая, что дворец был построен в 8 в д.н.э., то и рельефы относились к тому же времени.

Честно говоря, я впервые в жизни так близко сталкивался с настоящими предметами истории, привыкнув видеть их в основном за стеклом в музее, так, что их нельзя было потрогать. Но здесь мне приходилось высоко задирать ноги и перешагивать через эти самые артефакты, чтобы сохранить их изображения для потомков, отчасти я чувствовал себя настоящим археологом. «Вон там, среди травы, лежит камень, на котором хорошо видны ноги и пальмовые деревья, получится отличный кадр» - подумал я. Непрерывно щелкая фотоаппаратом, я дошел до конца зала, где находились самые хорошо сохранившиеся рельефы. С виду – обычная бетонная плита чуть выше человеческого роста, на первый взгляд можно заметить лишь многочисленные сколы и дефекты на поверхности.

Охранник подвел меня ближе и показал рисунок, на котором можно было различить пару солдат: первый, воин без бороды, натягивал тетиву лука, другой, бородатый воин, держал перед собой за ручку высокий щит, защищающий от стрел. В другой части плиты была изображена лестница с поднимающимися по ней солдатами, держащими в руках огромные круглые щиты. Такие же изображения я видел на фотографиях рельефов, экспонирующихся в Британском музее и Музее Ирака в Багдаде. Подтверждая, мою догадку, иракец пояснил: «джунди, ассурия (солдат, Ассирия).

Дворец Синаххериба, Комната V. Основная плита с рисунками
Дворец Синаххериба, Комната V. Основная плита с рисунками

Охранник Ниневии постоянно носил на своей голове ку́фию (платок) с иракским узором - квадратными черно-коричневыми перпендикулярными полосами и коричневыми помпончиками на окантовке. На прощание он подарил платок и повязал его мне на голову в виде в виде тюрбана (по-берберски).

- Ааани - шурта, поолиис (Я – полицейский), сказал мне он, показывая нашивку, на которой латинскими буквами было написано IP (Iraqi Police, иракская полиция).
- Шурта зейн (полиция – хорошая), - подтвердил я.

Действительно, до сих пор полиция если не сказать, что помогала мне осматривать достопримечательности, то, по крайней мере, не препятствовала этому. Рядовые солдаты и полицейские вели себя очень дружелюбно, а их начальники исправно выдавали разрешения, несмотря на то, что это отнимало много времени.


Ворота Нергал

Теперь, пока еще не село солнце, оставалось посмотреть еще несколько достопримечательностей. Город Ниневия был окружен высокой городской стеной, частично сохранившейся до наших дней, для входа в него построили 15 ворот, каждая из которых была названа в честь Бога. При Саддаме Хуссейне пять из них были реконструированы.

Мы подошли к воротам Нергал, увидеть их и являлось целью моего путешествия. Считается, что ворота использовались для торжественных церемоний, так они как это единственные известные ворота в Ниневии, вход в которые охраняли ламассу, статуи человекобыков.

Прямо перед входом было кладбище автомобилей со вскрытыми капотами и выкуроченными аккумуляторами, разбитыми стеклами и разрезанными шинами, налево вела тропинка, по которой никто давно не ходил, а на заднем плане стоял высокий бетонный забор. Кроме нас вокруг никого не было. Я облегченно вздохнул, хоть здесь не придётся ни у кого выпрашивать разрешения, чтобы делать фотографии.

Ворота Нергал, Мосул
Ворота Нергал, Мосул

Сделав несколько фотографий ворот и на их фоне, я прогулялся по той самой оригинальной дороге, которая вела в столицу Ниневии. Судя по высокой траве, здесь, кроме, давно никто не ходил. Подойдя ближе к воротам, я обнаружил у входа железную решетку с огромным замком.

Маленький музей, о котором так красочно рассказывают довоенные путеводители, отсутствовал в принципе, хотя по надписям на английском и арабском было видно, что когда-то сюда привозили туристов и иностранцев, но это было очень давно.

По бокам у входов стояли огромные статуи ламассу. Фигура слева была наполовину разрушена, а та, что справа, кажется, улыбался мне. Я стоял и смотрел на него, как завороженный. Это один из тех случаев, когда эпитет “божественный” кажется мне очень даже уместным.

Статуи ламассу у входа в ворота Нергал, Мосул
Статуи ламассу у входа в ворота Нергал, Мосул

Арест и заключение.

Мы услышали чей-то окрик сзади. У тропинки, которую я до этого посчитал безлюдной, появился солдат, что-то накричал и велел идти за ним. Оказалось, что за бетонным забором находился полицейский участок, и, кажется, что солдаты перепугались, что я хотел сфотографировать  именно его, а не ворота! Такое досадное недоразумение. Нас провели в комнату. Один из офицеров угостил нас чаем, другой принес бутылку воды. Все улыбались и рассматривали меня с неподдельным восторгом – иностранцы здесь редкость. Минут через десять нас позвали в кабинет к начальнику, где я, с помощью Ассира, показал свои фотографии и объяснил, что я - турист.

- Курдистан? – спросил у меня начальник, показав въездную печать Курдистана в моем паспорте.
- Лааа, - ответил я, Туркийя – Ибрахим Кхалил, Захо – Мусил (Нет, Турция – КПП Ибрагим Халил, Захо – Мосул).
- Захо - Курдистан! - подтвердил начальник.

Он достал бумагу и, подложив под нее несколько копирок, стал писать. Дописав до половины, он остановился, почесал голову в размышлениях, скомкал свое произведение и выбросил в урну. Затем достал новые листы и снова принялся писать. «Вот он, порыв творчества! Пишет как Гоголь: уничтожает и переписывает», – с улыбкой подумал я. В итоге у него получилось сочинение на несколько листов, окончание которого он заверил собственным отпечатком пальца и печатью, затем упаковал мой паспорт в непрозрачный желтый конверт и принялся писать инструкцию для подчиненных. Стало понятно, что никто не собирался меня отпускать.

Собственно говоря, я и не беспокоился, предполагая, что события будут развиваться по следующему сценарию: начальник этого полицейского участка не захотел взять на себя ответственность и передал меня более главному начальнику в другое управление. Оставалось надеяться, что тот разберется и отпустит меня.

С помощью Ассира я еще раз переспросил, насколько опасна для меня сложившаяся ситуация, и нужно ли уведомить в посольство, еще раз продублировав вопрос жестами и словами: «баасборт окей? Виза окей? (паспорт и виза в порядке) Женераль подтвердил, что волноваться не о чем: «Окей, окей, ноу проблем (все хорошо, нет проблем).

Теперь нас разделили, Ассиру сказали возвращаться домой, а меня перевели в соседнее здание, где еще долго водили от кабинета к кабинету, от начальника к начальнику. В конце мы подошли к двери в комнату, которая сначала показалась мне складом оружия. На двери были установлены два ряда наружных засовов, и внутренний засов, который открывался, если вращать ручку в центре по часовой стрелке. И теперь, стоя у этой двери, я увидел, как конвоир с помощником стали открывать её, сдвигая засовы. «А не может быть так, что я ошибся, и это помещение – не склад оружия, а тюрьма? А дверь – вход в камеру?» – вдруг промелькнуло у меня в голове. Засовы со скрипом отодвинулись, и офицер стал поворачивать ручку в центе. Через несколько секунд дверь распахнулась, она оказалась бронированной и довольно толстой. Мне велели пройти вперед. Заглянув внутрь, и увидел простую квадратную комнату с белой штукатуркой без мебели. В ряд на полу лежали пледы, на которых сидели и спали люди. «Тюрьма! Это тюрьма!» - закричал мой внутренний голос, сердце бешено заколотилось. Я на мгновение обомлел и остановился как вкопанный, со страхом посмотрев на офицера, с которым еще несколько минут назад так весело фотографировался.

- Ле́иш, ле́иш? (почему, за что), – переспрашивал я, так и не сдвинувшись на месте, прекрасно понимая, что мой шаг за эту дверь это шаг в тюремную камеру, - за что?

Офицер только пожал плечами, снова показал на камеру и, сказал: «женераль», что могло означать: «его начальник сказал посадить меня сюда». Мне ничего не оставалось, как шагнуть в комнату навстречу заключенным. На полу лежали матрацы, на которых они лежали, сидели, спали и разговаривали, но, когда я вошел, все замолчали и стали рассматривать меня. Жестом я спросил разрешения сесть рядом. Заключенный справа поднялся и освободил для меня матрац, показав соседям перелечь и подвинуться. Молча сев на край матраца, я уставился в одну точку перед собой.

Но я думал, я надеялся, что мое заключение - всего лишь временная мера или какое-то недоразумение.

- Неужели, его начальник действительно приказал посадить меня в тюрьму, зная, что я невиновен. Ведь все улыбались и поздравляли меня. Тогда почему я здесь? Почему же меня не отпустили в гостиницу как вчера? Кстати там остался мой рюкзак. Жаль, что даже не у кого узнать, насколько меня сюда упрятали, всего на несколько часов или, может быть, на более долгий срок. Тогда на какой? Как узнать об этом, не зная языка? Почему же они улыбались и говорили, что все хорошо? Или я все-таки здесь пробуду несколько часов, и затем меня заберут отсюда?

Тысячи мыслей пролетали в голове, то мне становилось страшно, когда я вспоминал об отчетах других путешественников о длительных арестах без суда и следствия, то, смешно, когда я вспоминал, как начальник конвоя весело фотографировался со мной, прежде чем посадить в камеру.

Мой конвоир Ассам. Совместная фотография перед заключением.
Мой конвоир Ассам. Совместная фотография перед заключением.

Что чувствуешь в первые часы после ареста? Неопределенность. Не знаешь, что делать. Вот ты уже здесь, в тюремной камере, но еще не веришь в это, тебя продолжают посещать те же мысли, как будто ты на свободе. Мозг отказывался принимать как данность то, что я находился в запертой комнате. Нет, решительно, мыслями я все еще был на свободе.  

Я не боялся, что со мной что-то случиться, и не боялся заключения как такового, мне нужно было знать, когда я отсюда выйду. Причем, узнать это нужно было сейчас же. Потому как мой беспокойный мозг каждую секунду задавал вопрос: «Как долго я здесь пробуду?» Если это один день, то пусть мне об этом скажут, если три, четыре, пять, не важно сколько, мне нужно знать, когда окажусь на свободе. У меня не было чувства тревоги, меня полностью поглотила неопределенность. Это чувство подавляет и медленно убивает. Нет аппетита, нет желания разговаривать, не хочется ни спать, ни бодрствовать, ровным счетом ничего не хочется.

Я вспомнил строки Солженицына из «Архипелаг ГУЛаг»:  «арест это прямой удар молнии в вас, перелом всей вашей жизни».  Полностью абзац был таким: «Вы слышите «Вы -- арестованы!» И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить, кроме ягнячьего блеяния: -- Я-а?? За что??.. И ничего  больше вы не способны усвоить ни в первый  час,  ни в первые даже сутки. Еще померцает вам в  вашем отчаянии цирковая  игрушечная луна: "Это ошибка! Разберутся!" (Архипелаг ГУЛаг. Том 1, часть 1)».  Как же он был прав. Иногда, бывает, читаешь какую-нибудь книгу и думаешь, да, вроде правдоподобно написано. Но потом, когда попадаешь в схожую ситуацию, признаешься, этот писатель - Гений, Талантище! Он описал ровно то, что я на самом деле почувствовал.

Через несколько часов кто-то подошел к двери и стал ее открывать. Я, кажется, задремал, но услышав звук отпирающихся засовов, моментально проснулся и вскочил. В дверях появился мой конвоир Ассам, широко улыбаясь, он нес мне мой рюкзак. По его мнению, увидев свою вещь, я должен был обрадоваться, но, фактически, для меня это была самая худшая новость: «Значит, из отеля меня выселила полиция. То есть, меня сюда посадили не на несколько часов. И придется провести здесь намного больше, чем один день».

Охранник поставил рюкзак и передал мне кусочек порванной бумажки. На ней печатными неразборчивыми буквами было написано по-английски: «Aliaksandr. I’m viest we toomoro morink. I’m Zeiad Baigdid. I’m secyo yastr day in Hotilel.» Если перевести на русский, сохраняя стиль, то получится вроде: «Александр, я невастим мы затра утра. Я Зейд Багдадский. Я дваой день в гостинц».

Дома, когда я показывал эту записку своим друзьям, они удивленно спрашивали меня: «Что значит написанный на ней текст?». Они, разговаривая свободно на английском, не понимали смысла, а я тогда понял. Я сразу все понял. Может быть, потому что когда ты находишься «там», то соображаешь лучше, ведь понять сообщение, несмотря на многочисленные грамматические ошибки и недописанные окончания слов, не представляло никакой сложности: «Завтра мы придем навестить тебя. Я – Зейд из Багдада. Я остался в отеле на второй день». То есть, парень Зейд, с которым я вчера познакомился в отеле, придет, чтобы навестить меня.

Сразу после его ухода я достал мобильный телефон и отправил смс домой с просьбой о помощи. Да, я знал, что родители будут в шоке, я знал, что работники посольства тоже будут не в восторге. Извините, меня, я не мог не обратиться к вам. Нажав кнопку «отослать», я почувствовал огромное облегчение. Больше меня не одолевали мысли о том, что я сделал неправильно, за что меня посадили, и нужно ли просить помощи. Я уже ее попросил, теперь нужно было, вне зависимости от того, как скоро меня освободят, приспособиться к новой жизни и начать осваиваться в тюремной камере.

Старый квартал Мосула.
Старый квартал Мосула.

Утренние гости

Рано утром нас разбудил скрип засовов. Это очень удивительный момент: сначала в коридоре раздаются чьи-то шаги, затем слышится звяканье ключей у двери, скрипят отодвигающие засовы, потом ещё остаётся сделать несколько поворотов ключа в круглом замке - один поворот, второй, третий…  Секунды ожидания перед тем, как дверь откроется, всегда самые томительные. То есть ты знаешь, что сейчас, когда она откроется, можно через дверной проём на секунду увидеть и почувствовать «кусочек» свободы: легкое дуновение свободного ветерка или лучик свободного солнца, и чтобы не пропустить этот момент, ты заворожено следишь за дверью с того самого момента, когда впервые послышались шаги в коридоре. В дверях появился охранник Ассам.

- Алекс! Фи́ндык, са́адик (отель, друг), - обратился он ко мне, и показал выходить.

За мной пришли мои друзья, как и обещали. Проходя мимо железной двери нашей камеры, я выходил навстречу светящемуся солнцу и чистому небу. Даже травку во дворе я теперь считал свободной, и был очень рад о того, что снова увидел её. Меня провели в кабинет, где ждали Ассир и Зейд. Никогда в жизни я не был так счастлив видеть людей, которые до этого были мне почти незнакомы. Только потому, что они навестили меня, я был готов считать их своими друзьями. Как это много значит, когда кто-то готов тебя поддержать. Как много значит то, что тебя навещают, как много значит то, что кто-то желает и верит в твое скорейшее освобождение.

- Саба́х иль кхейр! Шло́онак? (доброе утро, как дела) – поприветствовал Ассир.
- Саба́х ин ну́ур. А́ани зейн, иль-ха́мду лилла́х, (доброе утро, я хорошо, слава Богу), - улыбаясь, ответил я.
- Мы купили для тебя немного еды, это завтрак из творога и пирога. Я спрашивал у начальника, - сказал Зейд, - они собираются отвезти назад в Курдистан, в Дахук. Возможно, они сделают это после выходных, в воскресенье или понедельник.

Мне передали картонную коробку, в которой лежали пирожки из слоеного теста, начиненные творогом.

- Шукра́н джази́лан (большое спасибо), - ответил я и обнял их.

В тот момент я был готов расплакаться, но вместе с тем страшно гордился своими новыми иракскими знакомыми. Они нашли время, чтобы приехать и поддержать меня. Из нашего свидания я сделал вывод, что моё заключение не должно было быть долгим. И простившись с ними, я с легким сердцем вернулся в тюремную камеру, уже с надеждой глядя в будущее.

Мои конвоиры. Подготовка к переезду из арабского Ирака в Курдистан
Мои конвоиры. Подготовка к переезду из арабского Ирака в Курдистан

Освобождение

Вспоминает мой отец:

«Я получил твою смс вечером и не мог заснуть всю ночь. С самого утра, придя на работу, я стал искать в интернете телефоны посольства Беларуси в Ираке, но по ним никто не поднимал трубку.

Потратив на поиски и обзвон несколько часов, я подумал, что белорусского посольства в Ираке попросту не существует. И, поскольку мы живем в России, решил обратиться в посольство Ирака в России. В интернете было много разных телефонов, и я стал их обзванивать, потратив еще несколько часов. По одному из телефонов ответил секретарь, я объяснил ей ситуацию с арестом, и она передала трубку консулу. Первое, что он сказал: «Зачем Ваш сын поехал в Ирак, только недавно мы еле вытащили из тюрьмы байкеров, и опять такая же ситуация». По интернету я выслал ему копию паспорта и иракской визы, а также передал контакты того человека, телефон которого ты написал в смс. Скажи ему спасибо, за то, что всё так быстро разрешилось. Мы-то все перенервничали за тебя, откуда мы знаем, как с тобой в тюрьме обращаются, тут в нашу полицию попадешь, не позавидуешь, а не то, что где-то в Ираке».

Из переписки моего отца с господином Болтаевым:

«Еще раз высылаю информацию, которую я озвучил в телефонном разговоре. Моего сына задержала полиция около NERGAL GATE в городе Мосул. Сейчас он находится в полиции. По приезду проживал в отеле ABRAG L MOSUL в городе Мосул. Менеджер отеля (зовут его ATHERE, его тел …) в курсе событий, мое мнение, что он присутствовал при задержании моего сына. Прошу меня простить за мою просьбу и ненужное для Вас лишнее беспокойство, но Вы ведь понимаете мои отцовские чувства.

«Я только что говорил с менеджером отеля, чей телефон Вы мне дали. Он сказал, что вашего сына задержали за то, что он делал фотографии. Там очень сложная ситуация сейчас в Мосуле, практический идет война и с террористами, и это спорный район между курдами и центральным правительством Ирака. Я попросил нашего переводчика позвонить этому менеджеру, потому что он быстро говорит, и я не все понял. Как получу дополнительную информацию - сообщу Вам».

Сохранилась также переписка после моего освобождения и переезда в Курдистан
Уважаемый Джамшед, добрый день! Только что звонил сын (Козловский Александр) и сказал, что он уже в безопасном месте, а завтра будет в Турции, я очень и очень рад, что вопрос решился так удачно! Примите искренние слова благодарности за то, что отозвались и вовремя оказали поддержку и непосредственное участие в решении вопроса о задержании моего сына в Ираке.

Как это приятно, когда за тысячи километров можно услышать добрые слова и рассчитывать на то, что тебя не оставят в беде. Только теперь я могу вздохнуть спокойно. Спасибо и низкий поклон Вам!!!  Дай Вам Бог здоровья, удачи и успехов во всех делах!!!

- Александр, я только что говорил с одним очень высокопоставленным иракским военным по вашему сыну, слава Богу, что так все кончилось... Могло быть все очень по-другому. Пожалуйста, объясните вашему сыну, чтобы больше ни в коем случае не ездил в ближайшее время в Ирак, это пока, к сожалению, не безопасное место для путешествий. Теперь, если он выехал из Ирака, можете общаться с журналистами, я очень рад, что все так кончилось. Мы стараемся помогать нашим гражданам, но не всегда в иностранном государстве можно многое сделать, тем более, когда, например, фотографируют в прифронтовом городе военные объекты.

Удачи Вам и всего хорошего,
Заведующий консульским отделом посольства России в Багдаде
Джамшед Болтаев.

Мои родители, которых я стараюсь как можно меньше тревожить во время путешествия - я стараюсь чаще разговаривать по скайпу и писать смс - в этой поездке очень помогли мне. Я очень рад, что отец не бросился паниковать, а дозвонился в посольство и реально помог мне. Я горжусь тем, что он у меня такой.

Спасибо господину Болтаеву, который вытащил меня из тюрьмы. Я не знаю, отпустили бы меня из тюрьмы и привезли бы в Курдистан без его помощи или нет, и не знаю, насколько сложной была операция по моему вызволению, но хочу отметить, что он сразу подключился к тому, чтобы спасти меня, и проявил при этом не только навыки профессионального дипломата, но и показал свой настоящий человеческий характер.

Как вы успели заметить, в переписке упоминается еще один человек. Это тот, кто договаривался за меня по поводу оплаты гостиницы по местному тарифу, тот, кто организовывал для меня экскурсию по городу, просил всевозможных начальников и их подчиненных, чтобы мне показали ту или иную достопримечательность, тот, кто свидетельствовал в мою пользу верховному судье Мосула, а затем носил мне передачи в тюрьму, при этом ни разу не пожаловавшись. Сердечное спасибо я хочу сказать Ассиру (Athere). Я увидел в этом человеке настоящее арабское гостеприимство и иракскую выдержку. Спасибо тебе огромное, дорогой Ассир, ты настоящий «сади́ик» в том смысле, в котором мы понимаем это слово на всех языках мира.

Панорама Мосула с замка Баш Тапиа, на заднем плане минарет Аль-Хатба
Панорама Мосула с замка Баш Тапиа, на заднем плане минарет Аль-Хатба


Послевкусие

Я долго думал, стоит ли писать так откровенно об этом путешествии, особенно публиковать личные письма и переписку, выставляющую меня не самостоятельным путешественником, а несколько легкомысленным человеком, создающим проблемы дипломатам и своим родителям. Думаю, что я не зря об этом рассказал.

В любом случае, мое путешествие – это огромный жизненный опыт. Осмыслив его, Вы, наверняка, не сможете уменьшить шансы на то, что если поедете в Ирак, с Вами не приключится то же самое, но зато сможете понять, как оно там. Вооружившись этими знаниями, Вы обязательно заранее подготовите своих близких людей к любому варианту событий и проинструктируете их, что делать, заблаговременно запишете телефоны посольских работников и поставите их в известность, и если мне удалось Вас убедить, то выберете более безопасный маршрут, а, возможно, и страну.

В Ираке, безусловно, есть на что посмотреть. Все-таки, здесь зародились цивилизации, появилась письменность, здесь строили Вавилонскую Башню... Страна, недоступная простому туристу во время правления Саддама, затем в течение десяти лет была окуппирована американскими войсками, всего год назад в конце 2011 года они покинули Ирак. А что изменилось? Ирак сегодня находится на пороге гражданской войны между курдами и арабами, идет религиозная война между суннитами и шиитами. Лет через пятьдесят, возможно, страна придет в норму, и по Багдаду снова будут курсировать милые двухэтажные городские автобусы, а на крышах зданий появятся кафе и открытые веранды. Приезжайте лет через пятьдесят.

Мосул
Мосул

Хотя нет, копите деньги, чтобы съездить в Ирак уже сейчас! В 2013 году несколько туристических компаний в Москве планируют два раза (весной и осенью) отправить туристов в рекламный тур в Ирак по цене, близкой к себестоимости.

Теперь Вы знаете, что представляет собой «Настоящий Ирак». Можете на свой страх и риск повторить моё путешествие или купить организованный тур, чтобы посетить эту замечательную страну. В любом случае желаю вам Удачи и Успехов!

Автор: Александр Козловский www.sanyok-belarus.narod.ru
25 4.9 1 1 1 1 1 (25)
Комментарии
Миша
 -1 +1 #1 Миша 29.03.2013 10:20
Настоящий Ирак. Прерванное путешествие
Это экстремальное путешествие. В Ираке не спокойно, думаю лучше путешествовать по более стабильным и безопасным странам.
Hettt
 -0 +1 #2 Hettt 29.03.2013 23:42
Настоящий Ирак. Прерванное путешествие
Ламассу на сфинксов похожи
Добавить комментарий


Защитный код

Статьи