Скука и отчаянье Города N (продолжение).

Скука и отчаянье Города N (продолжение).

Линии никогда не пересекутся в одной плоскости, но в пространстве этих вариантов целая бесконечность. Жизни, судьбы людей ...

Начало - Скука и отчаянье Города N.

Глава 5 «Дерево, растущее из плода. Сон»


Каждый хочет её похвалить и каждый делает это. Каждый хочет похвалить, но получается ужасная, неприкрытая лесть. Нет, они не подкаблучники-слюнтяи. Просто дело в том, что ни один доброжелательный отзыв не будет воспринят серьезно, а скорее как очередная насмешка. Это как со словом «Прости», когда человек извиняется настолько часто, что суть самого извинения остаётся непонятной. Впрочем, любое слово потеряет свой смысл, если его употреблять чрезмерно. Как бы то ни было речь идет о художественной выставке, на которой Бабочка выставила, по своему мнению, лучшую работу. Конечно, как и любая другая художница на её месте, она считала свое творение гениальным. Это заблуждение довольно распространено в их кругах. В этих самых кругах все теряет свою сущность, в них нет смысла и нет логики, суждения взяты из ниоткуда, а выводы построены на основе мышления пятимесячного ребенка, впрочем, я не хочу умалять сообразительность последнего…

После длительного вечера, наполненного пошлыми комплементами, лестью и отшлифованными салонными фразами, Бабочка поднялась к себе в номер, приказав своему помощнику собрать вещи, а так же предупредила его о том, что завтра поездом они отправляются в город N.


Глава 6 «Мы опоздали?»


- Просыпайся Юля!!! Просыпайся!!! Мы проспали, черт побери!!!
- Эти цветы так красивы зимой…
- Юля, ты слышишь меня??? Мы проспали!!! Быстрее вставай и одевайся! Я возьму паспорта и билеты.
- Солнечный зайчик бегает по небесам…

Ничего себе! Уже пять часов вечера! Сколько же мы спали? Хотя после того ночного разговора это не удивительно. Он вымотал нас. Вымотал, настолько, насколько возможно вымотать разговором, вызывающим сначала истерику, затем плач, смех, снова истерику, снова плач, затем опять смех. Я подумаю об этом потом. Сейчас главное успеть на поезд. Чертов поезд. А ведь хотели же сначала ехать на машине. И почему она сломалась именно тогда, когда была больше всего нужна нам. Как это там называют - закон Мёрфи?..

- Ты взял билеты?
- Взял, взял. Ты готова?
- Нет еще. Надо забежать в туалет.
- Давай быстрее…

Да… И вот теперь нам надо ехать на поезде. Не люблю я их. Не люблю пьяных, накуренных вагонов, не люблю некрасивых проводниц, не люблю то, что когда смотришь в окно, то не на что облокотить руку. А еще я никак не могу запомнить номер купе. Даже в детстве один случай был такой, когда я ночью пошел в туалет, а потом искал своё купе и в итоге зашел в чужое…

- Все. Я готова. Побежали.

Такси, предварительно заказанное мною еще вчера, теперь нетерпеливо дожидалось нас у подъезда и как только мы вышли, оно, пару раз чихнув, затарахтело разбитым двигателем. Как они еще ездят?.. Кинув сумки в багажник, мы сели на заднее сиденье и, захлопнув двери, рванули на вокзал.
Я очень не хотел опаздывать. Уже два месяца мы планировали это путешествие. Странно, но за свои двадцать лет, я редко выбирался дальше этого города. Я почти не знаю, что за ним. Не знаю, какая там жизнь, какие люди. В каждом городе, в каждой деревушке, в каждом задрыпаном поселке люди разные, даже если они и живут в паре десятков километров друг от друга…

Это очень интересно для меня. Вот есть большой город, такой как наш, например. У него своя жизнь. Люди в больших городах другие. Они более ленивы, более самодовольны и грубы. Менее общительны и приветливы. В городах поменьше по-другому…

Я думаю, что на поведение людей во многом влияет темп жизни. Он, в свою очередь, зависит от значимости самого города. Столица он или нет, может быть культурная, кстати. Наличие заводов, метро, аэропортов – все это как-то сказывается на поведении людей.


Глава 7 «Смерть ангела».


Юля дернула меня за рукав:
- Посмотри, посмотри! Бабочка залетела в салон, какая красивая…

Повернув голову, я застыл от ужаса. Огромный трейлер мчался на нас…

В этот момент время для меня остановилось. Я видел, как огромная решетка радиатора медленно впивалась в бок нашего такси и выдавливала на нас стекло. Видел, как лопалась обивка под напором изгибающегося железа.  Видел, как двери постепенно начинали прижимать её хрупкое тело в сиденье. Я не смог её спасти. Но я видел…

Потом все начало медленно удаляться. Вот я уже замечаю кузов такси с его черно-желтыми  клеточками. Краем глаза захватываю крыши высоток, мрачно стоящих и создающих вечную тень. Вижу струю центрального фонтана…  Да. Я уже снаружи. Я лечу… Я лечу и слышу, как медленно кричат люди. Я вижу их лица, пролетающие мимо меня. Я на параде. Возле меня шагает рота солдат и их сапоги отбивают что-то мрачное. Их лица серы и полны отчаянья. Они понимали, умирает ангел, быть может, последний…    

Для меня уже не было ничего. Я лежал на асфальте с полуоткрытыми глазами и видел облака, через которые с трудом пробивался солнечный луч. Его ореолом был круг из сомкнутых лиц, гримасничающих и бессвязно шевелящих губами. Тысячи пальцев образовывали какую-то ужасную сеть.

Кто-то сказал считать до десяти и через пару секунд я отключился.
 

Глава 8 «Прощание».


- Здравствуй, мой милый. Я знаю, ты ни в чем не виноват. Я должна была погибнуть. Это моя судьба. Это моя жертва. Я знаю, ты не можешь сейчас говорить. И не надо. Просто послушай меня, послушай в последний раз…

- Этой ночью я видела сон. Я не поняла его смысла тогда, но теперь мне все стало ясно. Я видела картину. На ней изображена беременная женщина, плод сидит в позе сомати, а из его головы растет дерево. Его крона как бы поделена на две части. На левой стороне ветви гладкие и плавные. Их сочный, телесный окрас, успокаивает и расслабляет. Они создают прекрасный узор, окрашенный красным спелым цветом. На другой же стороне, все наоборот. Торчащие во все стороны сучковатые палки черны и безжизненны…

Это полотно нарисовала Бабочка. Оно символизирует наш мир. Оно и есть наш мир и если этого полотна не станет, то вместе с ним не станет и всего остального…

Все произойдет в пятницу…

На тот старый вокзал, куда мы ехали, прибудет поезд, наш поезд. Та же платформа и путь. В этом поезде будет Бабочка. Ты должен найти её и картину. Ты должен сохранить их. От этого зависит все. Понимаешь все… Это то, что я должна была тебе сказать, А теперь пора прощаться…
- …
- …
- …
- Мы больше никогда не увидимся… НИКОГДА! Знаешь,  раньше я не верила в это слово…
- …
- …
- …
- Прощай, мой друг. Прощай, любовь моя. Прощай навсегда.

Глава 9 «Жизнь длиной в один день».


После аварии я долго приходил в себя. Я лежал на койке и никак не мог понять: то ли мне все это показалось, то ли это было на самом деле. Но когда я вспоминал тот случай, то дрожь проходила по телу, и сердце начинало бешено колотиться. Одно я знал точно:  до самой смерти я буду приходить на вокзал и ждать тот самый поезд…

И так было каждую пятницу. Сначала я действительно в это верил. Я верил в то, что в поезде действительно  есть эта картина и бабочка. Картина ладно, но я не понимал, как же я найду это непонятное чешуекрылое создание.

Я познакомился с одним таможенным агентом и через меня всегда проходил весь багаж. Я платил щедро и он ничего не спрашивал. День за днем, неделя за неделей… Месяцы, годы… Каждую пятницу я был там. Все работники вокзала знали меня в лицо, все местные бомжи, вечно ошивающиеся здесь же…
Так прошел не один год. Я уже ни на что не надеялся. Я просто допивал остатки давно остывшего чая.

Глава 10 «Мягкое прикосновение».


Начиналось все как обычно. С утра болела голова, время берет своё. Дальше теплая вода. Пена. Бритва. Прохладная вода. Полотенце. Одежда. Обувь…
Бомбил до тех пор, пока понял, что если не остановлюсь и не передохну час-другой, то мои глаза просто-напросто взорвутся.  

Сегодня была пятница. Вечером на вокзал, потом спать, а потом пара выходных. Хотя с моей работой это не так важно. Я могу себе сделать выходной в любой день. Но приятнее отдыхать со всеми. Пойти посидеть в парке, посмотреть на резвящихся детей с их назойливыми мамашами. Поиграть в шахматы с завсегдатаями. Купить свежую газету в киоске и, сидя на лавочке, в тени деревьев, насладиться тишиной…

Я приехал на вокзал в начале шестого. Довольно рано. Побродил по залу ожидания и пошел на давно знакомое мне место. Поезд приходил на четвертый путь, второй платформы. Приходил в семнадцать пятьдесят три. Я стоял и ждал его. Уже позвонил таможеннику и обо всем договорился.
Вот послышался свисток тепловоза, и голос в динамике объявил его прибытие. Медленно, медленно состав подошел и, остановившись у тупика, дернулся от сработавших тормозов.

Резко мои глаза залило ярким, слепящим и нестерпимо режущим светом. Это было настолько неожиданно, что я, чуть не упав, ухватился за какой-то столб и, согнувшись пополам, пытался прийти в себя. Постепенно мои глаза начали видеть. Сначала только блики, неясно, размывчато. Затем я начал различать цвета. Похлопав веками, я смочил глаза и, зажмурив их, открыл уже окончательно.

То, что я увидел, привело меня в сознание настолько ясное и чистое, которого наверно даже не было у Эйнштейна, когда он открыл свою теорию относительности.

Прямо передо мной, на асфальте, на этом заплеванном и затоптанном асфальте сидела Бабочка. На её крыльях были какие-то узоры, но я с трудом различал их. Я протянул руку и Бабочка, порхнув своими крыльями, села ко мне на ладонь. Я поднес её ближе к лицу и, наконец, смог различить те непонятные узоры, находящиеся на крыльях.

Моё сердце замерло…

Послесловие.


С каждым днем голова болела все сильнее и сильнее. Все чаще были припадки. Во всем виновата опухоль. Похоже, что она была уже давно. Росла, росла и вот став уже чем-то самостоятельным и способным к поддержанию жизни внутри себя, родила этот бредовый мир. Этот город. Это она. Ты уже ничего не понимаешь, ты живешь в параллельном измерении. Линии никогда не пересекутся в одной плоскости, но в пространстве этих вариантов целая бесконечность. Жизни, судьбы людей. Все это приведет лишь к забвению длиной в ничто. На часах полночь и одна минута. Эта минута фантастически длинна, если разбить её на бесконечно малые доли. С этой точки зрения она ничем не отличается от часа, суток или года, ведь любой период можно разбить на части, части настолько малые, что даже их сумма ничего не даст. А когда крупицы времени становятся минутой, часом, сутками?..

Мне сказали, что сейчас уже начало первого. Голова плохо соображает. Мир тускнеет и блекнет. Он в отчаянии. Его ждет гибель. С утра никто не проснется в нем. Он исчезнет. Как и исчезнет пролетавшая о нем мысль…  

ИЛИ НЕТ?

Фото: tibchris flickr.com/ arcticpuppy

Автор: Антон Шакаль

Белорусский мужской журнал MENSBY.COM
17 4.1 1 1 1 1 1 (17)
Добавить комментарий


Защитный код

Статьи