Бесконечная жизнь

Многие мечтают жить долго или даже вечно. Но что будет с тобой в реальности, если это случиться? Вечная молодость звучит заманчиво, но попробуем разобраться, что в кроется за этой радужной мечтой.
В подростковые годы я зачитывался романом Ивана Ефремова "Туманность Андромеды". То было первое в советской литературе изображение светлого коммунистического будущего не в виде слегка улучшенного настоящего, а в совершенно непривычном облике. Всепланетное общество, избавившееся от государственных границ и государственных структур, свободное и открытое, не знающее войн и голода, успешно лечащее любые болезни, не привязывающее человека к месту работы и жилью; освещённый солнцем мир, по которому можно безопасно ходить босиком, нигде не рискуя поранить ногу.

Я по-прежнему ценю сочинение Ефремова и время от времени возвращаюсь к нему, хотя прежний восторг с годами остыл. Вместо упоения романтической мечтой пришло сомнение: а прав ли был автор, когда описывал некоторые институции будущего как единственно возможные и объективно неизбежные?

К примеру, в мире, изображённом на страницах "Туманности Андромеды", общество состоит из индивидуумов, объединённых в трудовые коллективы, а институт брака и семьи отсутствует. Мужчины и женщины, разумеется, встречаются и общаются во всех смыслах, в том числе и в интимном, зачинают и рожают на свет детей. Дети знают своих родителей и изредка встречаются с ними — но прочных родственных связей не существует, родители и дети не живут вместе, воспитание и образование детей полностью обобществлены.

Благодаря прогрессу научной медицины люди коммунистического далёка живут в среднем 140-150 лет. Их жизненный график расписан следующим образом. Первые 40 лет — молодость, полностью посвящённая непрерывному всестороннему воспитанию и образованию; сумма накопленных человечеством знаний столь велика, а степень личной ответственности свободного индивидуума в свободном обществе столь высока, что стать полноценным членом коммунистического общества за меньший срок невозможно. Затем следуют 80-90 лет самостоятельной продуктивной жизни, заключающейся в регулярной смене видов деятельности, дабы человек не замыкался в монотонности и не чувствовал себя однофункциональным винтиком огромной машины. И под конец — 15-20 лет заслуженного покоя и личного комфорта на фоне всеобщего уважения.

Полуторавековой жизненный цикл человека будущего описан Ефремовым очень убедительно. Интересно, что писатель не ушёл в утопическую крайность, не изобразил коммунистическое будущее райским садом, где все волшебным образом обречены на неотвратимое и непоправимое счастье, подобное злому року, только наоборот. Он закономерно предположил, что размеренная, мало эмоциональная, абсолютно целенаправленная, прагматичная и сверхактивная жизнь такого общества неизбежно будет иметь свои тяготы, непосильные для некоторых его членов, и выделил уставшим от счастья людям резервацию — тропический остров в тёплом океане, где они могут устраниться от общественной активности и вести примитивный образ жизни древних предков.

В романе есть эпизод: крупный учёный становится жертвой технической катастрофы и погибает на месте, однако медики не только возвращают к жизни его бездыханное тело, но и омолаживают пациента, вернув ему часть прожитого биологического возраста. В этом эпизоде писатель лишь осторожно коснулся вековой мечты человечества — возможности достичь личного физического бессмертия — и не стал развивать тему.

Не долгая и продуктивная, но вечная жизнь, а ещё лучше — вечная молодость. Звучит заманчиво. Однако разберёмся, что в действительности кроется за этой радужной мечтой.

Принято говорить: "Человеческий век непозволительно краток", "Чем больше живёшь, тем больше хочется". Во многом эти утверждения верны. Но также верно и то, что у многих людей, проживших долгую многотрудную жизнь, неизбежно заканчивающуюся старостью, часто возникают чувство усталости от жизни, равнодушие и безразличие ко всему на свете, доходящие до такой степени, что неизбежный финал они ожидают без особых переживаний, а некоторые даже торопят его приход.

Вечная жизнь — избавление от смерти, существование в неопределённо долгой перспективе. Но поскольку даже наше светило Солнце и наша планета Земля не будут существовать вечно и когда-нибудь исчезнут — то возникает вопрос: в каком пространстве-времени вынужден будет пребывать обладатель дара вечной жизни?

Следующий вопрос: с какого момента начнётся вечная жизнь? Логично предположить, что вечная жизнь — всего лишь псевдоним вечной старости, то есть бесконечно длящихся немощи и дряхлости. Каково будет вечножителю осознавать, что такое безрадостное существование ниспослано ему навсегда, а свифтовские долгожители-струльдбруги по сравнению с ним счастливцы?

Ещё вопрос: вечная молодость — не то же ли самое, что вечная жизнь, только с поправкой на избавление от старения? А поправка эта существенна — вечный юнец ничем не будет отличаться от вечного старца.

Человек, одарённый вечной жизнью или вечной молодостью, неизбежно превратится в бродягу-изгоя. Приживаться и задерживаться надолго на одном месте он не сможет. Десяток-другой лет, и окружающие заподозрят неладное: все кругом растут, взрослеют и стареют, а вечножителю ход времени — как с гуся вода, он не меняется. Стало быть, вечножитель будет обречён на скитания и переезды, как мифический Агасфер. И не только на скитания, но и на постоянные перемены имени и выдумывание новой биографии, что очень похоже на жизнь скрывающегося от возмездия преступника.

И всё равно человек, стоящий вне времени, бесконечно долго таиться не сможет, рано или поздно станет известен всему миру, сделается притчей во языцех. Тогда его судьбе не позавидуешь: люди будут либо шарахаться от него, как от зачумленного, либо бояться его, как пришельца из преисподней.

У человеческой памяти есть предел вместительности, у человеческой нервной системы — предел выносливости. Коли так — снова зададимся вопросами: каково будет охочему до жизненных радостей вечножителю переживать одно за другим целые поколения друзей, знакомых и близких? Каково будет ему провожать в небытие, подглядывая из-за угла, собственных детей, внуков и правнуков, которых у него, бессмертного, может быть неограниченно много? Сможет ли он удерживать в памяти наслаивающиеся впечатления веков и воспоминания прошлого, сможет ли выносить их гнёт, зная, что на фоне бесконечного будущего его прошлое тоже грозит стать бесконечным? Скорее всего, нет.

Такой вечножитель перегружен бесполезным в его положении жизненным опытом, который некому и незачем передавать, и обременён эмоциями, расточать которые бесполезно. В итоге его бессмертная человеческая личность неизбежно превратится в нечеловеческую. Он станет малоприятной фигурой — двуногой абстракцией, равнодушным созерцателем без симпатий и антипатий, бесчувственным божком-идолом, свысока поглядывающим на окружающую его бренность.

Да, что-то не так с личным бессмертием и вечножительством земного человека. Не очень они похожи на благодать, скорее на наказание, а ещё больше — на нечто бессмысленное. Вряд ли случайно проницательнейшие люди европейской античности — древние эллины — создавая свою мифологию, наделили бессмертием и вечной юностью только олимпийских богов, сами же предпочли остаться простыми смертными.

Автор: Андрей Кротков, «Суперстиль»
18 4.8 1 1 1 1 1 (18)
Добавить комментарий


Защитный код

Статьи